Беспокойство души художника

Словом, ни пессимистический этернизм Художника, ни оптимистический актуализм Лиды не могут быть выражениями Истины. Чехов как бы разделил Истину на две неравные части, отдав большую Художнику, а меньшую Лиде. Доля правды, бесспорно, присутствует в том, что говорит и делает Лида, но вся беда в том, что она только это и делает, только это и говорит. В позиции Художника правды больше, но зачем он обрекает себя на бесконечные нравственные муки, занимая место постороннего наблюдателя?

Что там ни говори, а такое место вовсе не красит человека. И душа Художника никогда не будет спокойна, как ни оправдывай он свою общественную апатию. Чехов-то сам ведь знал всю меру правоты Художника, а строил тем не менее и школы, и библиотеки, и лечил, и за медицинские пункты ратовал. Значит, мог он совместить в себе заботу и о вечном, и о насущном.

Но вот что интересно: у героев «Дома с мезонином» были литературные предшественники, которые уже умели совмещать большое с малым, воздавая должное тому и другому по их значимости, тоже умели, как и Чехов (и, добавим, как и автор), спокойно делать свое дело и в то же время не упускать из виду движения истории.

Впрочем, какая, казалось бы, разница между Лидой Волчаниновой и героями романа Чернышевского «Что делать?», есть ли она вообще? Ведь и герои Чернышевского как будто занимались «малыми делами»: артель Веры Павловны, например, – это ведь, на первый взгляд, и есть самое настоящее «малое дело»...

Но разница есть, и немалая. Субъективно честная чеховская героиня пытается улучшить работу крохотного колесика в громадном и неуклюжем механизме самодержавного государства, оздоровить один нерв в насквозь больной системе. Нелепая и безнадежная попытка. Что же – разве государство запрещало строить медицинские и учебные учреждения, разве оно препятствовало распространению грамотности среди беднейших слоев населения?

Вовсе нет. «Дешевая библиотека» крупнейшего издателя России А. С. Суворина, одного из столпов капитала, – наглядное свидетельство "размашистых усилий либералов на ниве народного просвещения. «Дешевая библиотека» включала в себя около трехсот произведений отечественной и зарубежной классики, расходившихся многотысячными тиражами среди социальных низов.

Из университетов выходило немало уездных врачей и учителей. Но что все это могло изменить в прогнившем государственном строе? Его ломать надо было, а не улучшать. Вот это обстоятельство-то как раз и понимали герои Чернышевского (хотя сказать об этом в полный голос писатель, находившийся в каземате Петропавловской крепости, разумеется, не мог). Свободный коллективный труд на основе свободной коллективной жизни – ведь это смертельное для полицейского государства начинание. Тут уж какие «малые дела», коли речь идет о урбанистических отношениях, то есть об установлении образа жизни, совершенно противоположного тому, который навязывался людям официальной идеологией и практикой.

Ясно, что человек, успешно осуществляющий во враждебном окружении свою программу, должен быть человеком незаурядным и в умственном, и в нравственном отношениях. Чернышевский хорошо понимал это и потому прежде всего позаботился о способностях и душевных качествах своих героев. Вера Павловна выросла в обстановке, которая никак не благоприятствовала ее интеллектуальному и моральному развитию, однако, обладая самостоятельным умом и чистотой нравственных понятий, она сумела противостоять той мерзости, которая ее окружала, но будущее ее было безрадостным – или зачахнуть, или примириться с пошлостью.


Полезное чтиво по литературе:
Особенности личности Лопухова и Кирсанова
Что обеспечит свободное развитие индивидов
Новые люди- порождение своего времени
Образ человека в произведениях Горького
Как происходят перемены в сознании людей