Большой интерес писателей к реальной жизни

Мы уже видели, что ощущение личностью времени и пространства имеет прямую связь с нравственным принципами этой личности. Но мы говорили о творящем субъекте – посмотрим теперь, каково «себя- в мире-полагание» у тех, кто создан творческим сознанием, кого мы называем «литературными героями».

Основное внимание обратим при этом на мировоззренческие причины конфликтных отношений меж персонажами, которых принято делить на положительных и отрицательных. Сразу скажем, что их конфликт - это столкновение неравноценных, порой прямо противоположных типов жизнепонимания, представляющих разные виды самоощущения человека во времени и пространстве.

У Ф. М. Достоевского, в «Дневнике писателя» з 1876 г., есть замечание, очень важное для различения двух антонимических типов отношения к миру и связь с миром.

Внимание Достоевского привлекла одна фраза предсмертном письме героя романа Гете «Страдания молодого Вертера»:

«Самоубийца Вертер, кончая с жизнью, в последних строках, им оставленных, жалеет, что не увидит боле «прекрасного созвездия Большой Медведицы», и прощается с ним. О, как сказался в этой черточке только что начинавшийся тогда Гете! Чем же так дороги были молодому Вертеру эти созвездия? Тем, что он сознавал каждый раз, созерцая их, что он вовсе не атом и не ничто перед ними, что вся эта бездна таинственных чудес божиих вовсе не выше его мысли, не выше его сознания, не выше идеала красоты, заключенного в душе его, а, стало быть, равна ему и роднит его с бесконечностью бытия... и что за все счастие чувствовать эту великую мысль, открывающую ему: кто он? – он обязан лишь своему лику человеческому».

И дальше, противопоставляя этот тип сознания другому – сознанию обывательскому, распространенному, но мнению Достоевского, в современной ему России, писатель продолжает: «У нас разбивают этот данный человеку лик совершенно просто и без всяких этих немецких фокусов, а с Медведицами, не только с Большой, да и с Малой-то, никто не вздумает попрощаться, а и вздумает, так не станет: очень уж это ему стыдно будет».

Вот как – стыдно будет! Отчего же стыдно? Оттого, что это глупо – расставаясь с жизнью, прощаться с Большой Медведицей?

«Говорить векам, истории и мирозданию» – глупо? Разумеется, с обывательской точки зрения – глупо, ибо у «нормальных» людей не принято вести беседы с небесными светилами или к вечности обращаться всерьез с философскими монологами...

Ну, положим, в стихах еще куда ни щло, но в реальном человеческом общении... нет, невозможно. Можно обратиться с высокопарной речью к шкафу (Гаев в «Вишневом саде»), но к Большой Медведице – нет.

Здесь мы и приходим к одной из важнейших конфликтных ситуаций, образующих сюжетно-фабульное ядро произведений классики, – к ситуации столкновения разнящихся по высоте самосознаний и мировосприятий.

Ведь Чацкие, Печорины, Базаровы, Вертеры жили в окружении людей, не равных им по умственно-духовному потенциалу. Естественно, что разные жизненные позиции при столкновении часто оказываются трудно совместимыми или несовместимыми полностью.

Комедия Д. И. Фонвизина «Недоросль» порождена условиями жизни помещичьей России периода реакции, наступившей после подавления крестьянского восстания, возглавленного Е. Пугачевым". Объект обличений – крепостничество, тлетворно воздействующее на мораль, социальные нравы, даже интеллектуальный уровень дворян-

Читая комедию, нельзя не увидеть устойчивое жизнеощущение Простаковых и Скотинина. Время и пространство всегда осознаются ими как данное время и данное пространство. Их поведение целиком обусловлено характером сложившейся ситуации: меняется ситуация – меняется и поведение. Представление о большом Времени и большом Пространстве у них фактически отсутствует.

Время – это то, что сейчас, пространство – то, где они находятся сейчас. Соответственно и представления о родине, о человечестве у них быть не может. Есть люди, их окружающие, еще теплится память о ближайших предках – и это все... Истоки душевного самоощущения у этих людей ясны: они живут вне культуры, то есть вне связи с человеческими ценностями. Поэтому от предков своих они приобрели в наследство лишь то, что доступно их разумению, – то есть самые элементарные правила общежития и морали.

Вот образчик «нравственности» Тараса Скотинина: «...Я другому не помеха. Всякий женись на своей невесте. Я чужую не трону, и мою чужой не тронь же» (действие второе, явление III).

И еще (Скотинин – Митрофану): «Ты теперь от смерти на волоску. Скажи всю правду. Если б я греха не побоялся, я бы те, не говоря еще ни слова, за ноги, да об угол; да не хочу губить души, не найдя виноватого» (действие второе, явление IV). Как видим, «правила» у Скотинина незамысловатые: свое – это свое, чужое – это чужое. Вот такие моральные заповеди.

При этом понятия своего и чужого, греха и вины в сознании Скотинина (как, впрочем, и у его родственников) весьма расплывчаты и зависят главным образом от обстоятельств, в которых Скотинин либо лицо начальственное, либо подчиненное; либо чувствует свою силу и власть, либо признает чужую силу и власть над собой...


Полезное чтиво по литературе:
Различные типы характеров в русской литературе
Литературный герой Фамусов из комедии Грибоедова
Противопоставление образов Фамусова и Чацкого
Отношение Фамусова к высказываниям Чацкого
Образ полковника Скалозуба