Что даёт силы художнику

В стихах Пушкина 1813 – 1815 годов закономерны поэтому частые декларации о необходимости самостоятельного выбора содержания и формы стихов: «Я буду петь, что в голову придется», «Пишу своим я складом ныне», «Бреду своим путем» и т. п.

Но это не значит, что Пушкин вообще отказывается от учебы у классиков, – напротив, мотив ученичества – один из постоянных у раннего Пушкина: «...Дмитриев, Державин, Ломоносов, Певцы бессмертные, и честь, и слава россов. Питают здравый ум и вместе учат нас» (1814 г.). В 1815 году поэт записывает в дневнике: «Шаховской никогда не хотел учиться своему искусству и стал посредственный стихотворец».

Через два десятилетия, уже в конце жизненного пути, поэт в отчетливой формуле представил свое понимание проблемы самоопределения творческой личности. «Талант неволен, – писал он в одной из рецензий 1835 года, – и его подражание не есть постыдное похищение – признак умственной скудости, но благородная надежда на свои собственные силы, надежда открыть новые миры, стремясь по следам гения».

Не означает ли это, однако, что зрелый Пушкин противоречит тому, юному, утверждавшему отказ идти по стопам великих?

Что это значит – «стремясь по следам гения»? Смысл этих слов помогает понять признание Пушкина, сделанное им в наброске предисловия к «Борису Годунову» (1829 г.): «Не смущаемый никаким иным влиянием, – заявляет Пушкин, – Шекспиру я следовал в его вольном и широком изображении характеров, в небрежном и простом составлении типов».

То есть не мелочное использование открытых гением приемов, образов, средств, но приятие и творческое переосмысление самого существенного в искусстве гения – вот что важно. Поэт должен учиться у гениев принципам создания художественного произведения, принципам, которые обладают абсолютной ценностью для всего искусства.

Подведем некоторые итоги.

Прежде всего мы видим, что существует некоторая разница между понятиями «гений» и «величие», «гениальный» и «великий». Хотя довольно часто эти понятия оказываются синонимичными («гениальный писатель» нередко значит «великий писатель»), есть основания провести между ними определенное различие.

Гениальность дает человеку природа, поэтому говорят: «гениальные способности», «гениальный ум» и т. п.

Величие же – награда человеку от людей, личности от общества, поэтому выражения «великий человек», «великие дела» распространены в системе общественных оценок.

Гениальность – это прочная, глубокая и обширная память, творческая одаренность художника слова.

Величие – это следствие определенных поступков и мыслей, высший показатель их нравственной ценности, ценности познавательной.

Каждый писатель, по-видимому, так или иначе осознает себя в историческом процессе и актуальных событиях современности. Степень и качество этого осознания, если рассуждать теоретически, неодинаковы: одни тяготеют к связи со всеми минувшими эпохами, народами, странами, со всей природой; другие, напротив, оказываются слишком привязанными к тому, что происходит «сегодня», «сейчас» в данном месте.

Первые, по логике вещей, должны судить современность с высот национальной или даже всемирной истории, вторые вынуждены на исторические события проецировать свое разумение, основанное на диктате текущего момента. Пушкину, например, в отличие от тех и других, в одинаковой мере было присуще чувство причастности и к текущему моменту и к историческому процессу одновременно. Он умел видеть историю (события исторического прошлого) в ее актуальном бытии, в аспекте потребностей настоящего времени, и видеть события современности в их причинно-следственных связях с движением истории.

Естественно, что широта кругозора, ощущение причастности к всемирно-историческому процессу придают большие силы художнику, вселяют в него уверенность в собственной правоте, подвигают его к творческой смелости и, наоборот: поэты-«актуалисты», кругозор которых ограничен только происходящими синхронно с их собственным существованием явлениями действительности, вынужденно оказываются мелкими и в творчестве и в жизни.

У художника пушкинского типа неизбежно появляется «открытость к сочувствиям» как результат сознания собственной силы – отсюда и конкретное человеколюбие художника, исполненного сознания своего исторического бытия. Такой художник – это всегда носитель нравственности, которая заключает в себе все самое лучшее, что есть в людях: стремление к добру, правде, справедливости.

В наше время высшие нравственные принципы личности реализуются в процессе построения урбанистического общества, где личность будет всесторонне и гармонически развита, где найдет воплощение самый справедливый общественный принцип: «от каждого по его способностям, каждому по его потребностям».


Полезное чтиво по литературе:
Истинный человек своего времени
Историческое время для Лермонтова
Неповторимый мир стихов поэта Маяковского
Великий поэт своего времени
Тема любви в поэзии Есенина