Истинный человек своего времени

Для великого поэта характерна необъятная сила творческого воображения, позволяющая ему ощущать свое свободное бытие во времени и пространстве вселенной.

Возьмем, к примеру, стихотворение В. М. Ломоносова «Утреннее размышление о божием величестве». В нем есть строки, которые не могут не удивить:

Когда бы смертным толь высоко Возможно было возлететь, Чтоб к Солнцу бренно наше око Могло приближившись воззреть, Тогда б со всех открылся стран Горящий вечно океан. Там огненны валы стремятся И не находят берегов, Там вихри пламенны крутятся, Борющись множество веков; Там камни, как вода, кипят. Горящи там дожди шумят.

Не любопытно ли? С одной стороны, утверждается, что «смертным» не дано взлететь так, чтобы можно было увидеть Солнце вблизи, а с другой стороны, рисуется широкая панорама того, что происходит на поверхности нашего светила, и эта картина выглядит настолько объективной, что уместно спросить: откуда же автору (или его лирическому двойнику) известно, что именно творится на Солнце? И осмелимся ответить: Ломоносову, как гениальному поэту, удалась игра воображения, он угадал научную истину, и не случайно, поскольку он был и физиком, и химиком, и астрономом. Но все-таки это был не обычный'феномен научного предвидения...

У Ломоносова в его стихотворении нет даже намека на отделение себя от других людей, более того, он говорит от имени человечества: «смертные» – это ведь весь род людской. Но мы были бы глубоко неправы, если бы сделали отсюда вывод, что подлинный поэт никогда не выделяет себя среди людей. Напротив, он очень хорошо понимает свою «особость» среди непоэтов.

В этом легко убедиться, прочитав стихотворение Г. Р. Державина «Лебедь» (1804 г.). В нем нашли место многие идеи, которые разделяли и поэты позднейших эпох: поэт бессмертен своим творчеством; он способен стать выше мелочной жизни; он не ровня даже самым высокочтимым лицам; он видит весь мир и виден миру; он противник междоусобных распрей, и самая большая радость для него – счастье всех людей. Это стихотворение – вольное переложение 20-й оды Горация из второй книги од; в основе оды лежит греческое предание о том, что души умерших поэтов превращаются в лебедей...

Космические мотивы у Державина очевиднейшим образом сопряжены с нравственной и патриотической позицией поэта – явление в русской поэзии закономерное.

Мы убедимся в этом, рассмотрев отдельные стороны творчества таких крупнейших русских поэтов, как Лермонтов, Маяковский, Есенин.

Исследователями не раз отмечалась необычность лермонтовского самосознания и самоопределения в мире и в искусстве.

«Лермонтов рано почувствовал в себе исполинские силы, – писал В. Я. Кирпотин. – Гениальность свою он воспринимал как избранничество. Уже мальчиком поэт считал, что он рожден для свершения великих дел, для славы родины, для блага народа. Художественное творчество он никогда не рассматривал как нечто самодовлеющее. Поэта с первых же написанных строчек увлекали гражданские цели. Он мечтал о роли поэта-пророка, о прямом историческом действии.

Мысль о великой миссии, для которой он предназначен, сопровождалась у Лермонтова трагическими предчувствиями. Ему казалось, что он не успеет свершить задуманных дел, что его постигнет ранняя и насильственная смерть.

Больше всего поэт боялся погрязнуть в ничтожестве, в среде пошлой посредственности. Он стремился к подвигам, к героическим деяниям, внутренне подготовившись заплатить за них, если нужно, головой».

В самом деле, человек, написавшей о себе: «Я рожден, чтоб целый мир был зритель Торжества иль гибели моей...», поистине должен был чувствовать в душе своей силы необъятные. И трагические предчувствия возникали у Лермонтова от страшной мысли о возможности его полного исчезновения из мира:

Боюсь не смерти я. О, нет! Боюсь исчезнуть совершенно.

Поэт-гражданин хотел бросить в лицо светской черни «железный стих, облитый горечью и злостью», выразить свою сердечную привязанность к крестьянской России.

Что может быть страшнее для человека, испытывающего жажду творчества и осознавшего незаурядность своего дарования, чем мысль – случайно и внезапно, слепой волею судьбы обратиться в ничто, абсолютно исчезнуть из времени и пространства!

Тем более, что этот человек уже познал радость осознания себя в большом Времени и Пространстве:

Как часто силой мысли в краткий час Я жил века и жизнию иной... И о земле позабывал...

«Желание вечности равно имеет основание в человеке со всеми другими его желаниями», – писал А. Н. Радищев в трактате «О человеке, о его смертности и бессмертии». Но желание вечности, т. е. бессмертия, может быть продиктовано эгоистическим страхом перед смертью, а может родиться и на ином основании: человек вдруг обнаруживает, что его личное бытие (конечное) осуществляет себя в вечном и бесконечном, в бессмертном человечестве.

И, как следствие этого открытия, рождается мысль о действительном существовании человека в вечности, о том, что человек не заключен лишь в рамки своего физического бытия, а составляет – и сам по себе и результатами своей деятельности – частицу бесконечного пространственно-временного потока.


Полезное чтиво по литературе:
Историческое время для Лермонтова
Неповторимый мир стихов поэта Маяковского
Великий поэт своего времени
Тема любви в поэзии Есенина
«Животные люди» - мертвые души – мещане