Какова жизнь Чацкого в окружении людей типа Фамусова

Для крупнейших русских и писателей проблема «нового человека» всегда была одной из центральных в их творчестве, причем надо отметить, что усилия большого писателя были сосредоточены главным образом на том, чтобы показать движение к идеалу. Отсюда – разнообразие характеров, которые мы называем идеальными.

Третий раздел состоит из двух бесед. Их цель – показать наиболее примечательные стороны появления «новых людей» в русской литературе, раскрыть социально-психологическое содержание образов, в которых «отразился век».

В первой – речь идет о так называемых «лишних людях», специфической разновидности «новых люден». Обращается внимание как на индивидуальные особенности, так и на типологическую общность рассматриваемых литературных героев. Во второй – рассматриваются образы людей активного действия – это герои Чернышевского и Горького, революционеры, готовые отдать жизнь за социальный прогресс, освобожденный труд, свободу, равенство, братство и счастье всего человечества.

В мир, где люди живут для удовлетворения своей «животной личности», попадает иной раз человек, для которого понятия свободы, справедливости, счастья, добра оказываются не угрожающими и не пустыми. Как ведет себя такой человек в новых или чуждых ему обстоятельствах, как относится к нему новое или чуждое окружение – эти вопросы всегда были в фокусе художественного анализа больших писателей и, так или иначе, присутствовали в сюжете и фабуле произведений. Движение русской литературы от конца XVIII до начала XX века, если взять проблему изображения положительного героя, можно разбить на три этапа: сначала выступают по индивидуальным особенностям личности и по социальному положению необыкновенные люди; круг их ограничен, затем он расширяется (середина XIX века), и, наконец, мы сталкиваемся с ними на всех социальных, возрастных и иерархических уровнях (например, в творчестве Чехова и Горького), и понятие положительного героя в самом деле становится проблемой.

Александр Чацкий для своего времени – не слишком распространенный тип и человек не совсем обыкновенный, и в социальном и в моральном смысле. Но это уже не одиночка, как Стародум, а представитель движения, хотя еще и зарождающегося. Он и показан принципиально иначе, чем Стародум.

«Горе от ума» – это, помимо всего прочего, комедия о том, как человек, еще принадлежащий известному социальному кругу, но уже испытывающий недовольство им, раз и навсегда с ним порывает, и этот разрыв не случаен, а закономерен: единственный человек, из-за которого Чацкий мог бы поддерживать какой-то контакт с «фамусовским обществом», – Софья – оказывается плотью от плоти той среды, от которой отвращается Чацкий.

Происшедшая с Чацким перемена того же свойства, что и в случае со Стародумом в его бытность при дворе. В том, что рассказывал Стародум о своей службе, содержится сюжетное зерно, на иной почве и в иное время взращенное Грибоедовым. Безусловно, между внезапным прозрением Чацкого («С чем был? Куда меня закинула судьба?») и мудрой ретроспекцией Стародума, признающегося Правдину: «От двора, мой друг, выживают двумя манерами: либо на тебя рассердятся, либо тебя рассердят» – есть связь, но есть и большая разница. Стародум «не стал дожидаться ни того, ни другого»; Чацкий же сам испытал силу «выживания» со стороны фамусовского окружения. Отношение к нему Софьи, ее отца, гостей на вечере у Фамусова – не что иное, как выживание Чацкого рассерженными на него людьми, «ибо свет не терпит в кругу своем ничего сильного, потрясающего, ничего, что бы могло обличить характер и волю...».

Знаменательно то, что, как отмечается не однажды в комедии, таких людей, как Чацкий, становится все больше (то есть людей, бегущих от паразитического общества); в комедии, правда, упоминаются только двое таких людей, но они в высшей степени примечательны: это брат полковника (!) Скалозуба и племянник княгини (!) Тугоуховской, который в известном смысле является предшественником Евгения Базарова («Хоть сейчас в аптеку, в подмастерьи, – так аттестует княгиня своего племянника. – От женщин бегает... Чинов не хочет знать! Он химик, он ботаник...»).

Пушкинский Онегин – совсем другой тип героя. Это не ученый, не мудрец, не прогрессист, а просто довольно неглупый человек, которому наскучила однообразная, пустая жизнь «света». Вспомним эпизод из жизни Онегина-юноши:

... Шумом бала утомленный, И утро в полночь обратя, Спокойно спит в тени блаженной Забав и роскоши дитя. Проснется за полночь, и снова До утра жизнь его готова, Однообразна и пестра, И завтра то же, что вчера.

Не удивительно, что «рано чувства в нем остыли» и что ему «наскучил света шум». Смерть дяди и получение наследства явились для него спасительным предлогом оставить столицу, изменить наскучивший образ жизни, поселившись в деревне.

Знаменательно, что он «в деревне книги стал читать» и что соседи-помещики невзлюбили его после некоторых его нововведений в хозяйстве – и в «голос все решили так, что он опаснейший чудак» (чудак – это что-то вроде сумасшедшего), что он «фармазон» и «сумасбродит» – ситуация, напоминающая историю с Чацким.


Полезное чтиво по литературе:
Образ Евгения Онегина в русской литературе
Анализируя внутренний мир Онегина
Образ Владимира Бельтова в романе Герцена
Образы эгоистов-бунтарей в русской литературе
Евгений Онегин – эгоист поневоле?