Литературный герой Фамусов из комедии Грибоедова

Грибоедов представил конфликт социально-исторический – «века нынешнего» с «веком минувшим»: новые прогрессивные умонастроения столкнулись с реакционными устоями вельможной, барской Москвы. Чацких было мало. Недаром Грибоедов сказал о них так недоверчиво и обидно: «Сто прапорщиков хотят изменить весь правительственный быт России». Так что наше предположение о «другом» Фамусове не может перейти в утверждение вероятности создания такого образа в эпоху, когда «вольность проповедовали» представители дворянской молодежи.

Как тип социальный и психологический Фамусов интересен чрезвычайно. Еще Пушкин отмечал, что в отношении характеров и резкой картины нравов Фамусов и Скалозуб превосходны.

В комедии только с Чацким происходит некая перемена: меняющееся настроение, попытки разгадать поведение и намерения Софьи, растущее недовольство Фамусовым и, наконец, реакция на сплетню о сумасшествии – все это, создавая определенную динамику образа, закономерно ведет к прозрению героя в заключительных сценах комедии – прозрению, которое меняет его отношение к Софье, к фамусовскому кругу и к самому себе. Другие действующие лица по сравнению с Чацким выглядят статичными от начала до конца, они лишь обнаруживают – по ходу действия – не то чтобы новые, а, скорее, дополнительные стороны характера. Может быть, это драматургический промах Грибоедова? Нет, Грибоедов как раз сделал, кажется, все возможное, чтобы читатель и зритель его комедии понял: все эти люди и в самом деле неизменяемы. Чацкий чувствует в них эту упрямую неподатливость к какому-либо позитивному изменению, оттого и говорит так пренебрежительно и желчно:

Что нового покажет мне Москва? Вчера был бал, а завтра будет два. Тот сватался – успел, а тот дал промах. Все тот же толк, и те ж стихи в альбомах.

И, наконец, итогом этой темы звучит реплика Чацкого на сетование Фамусова о том, что после пожара 1812 года в Москве «все на новый лад»:

Дома новы, но предрассудки стары.

Что же это за предрассудки и почему они обладают таким свойством – сохраняться долгое время вопреки происходящим в жизни прогрессивным изменениям (а прогрессивные изменения – это те, что способствуют установлению нормальных отношений между людьми)?

С первым «предрассудком» мы знакомимся при появлении на сцене Фамусова. «Предрассудок» этот – ханжество.

«Ведь экая шалунья ты, девчонка», – выговаривает Фамусов служанке Лизе, и в этих словах его уже заключена двусмысленность. Укоризненный тон переплетается здесь с игривым, и дальше эти два тона-смысла следуют, как спутники неразлучные, вместе, поддерживаясь лукавым расчетом Фамусова: примет Лиза ухаживания барина – значит «сработала» игривость, нет – верх возьмет укоризна; поэтому, заигрывая с горничной, Фамусов не забывает об «отеческом внушении»: «Ой зелье, баловница»; «Скромна, а ничего кроме проказ и ветру на уме».

Конечно, Фамусов прекрасно знает, что попытка флирта со служанкой с его стороны настолько предосудительна, насколько и допустима: не он в этом деле первый, не он и последний. Понимает право барина – ив то же время предосудительность этого права – и Лиза. Свое понимание ситуации она использует как оружие защиты: «Вы баловник...»; «Пустите, ветреники сами»; «Опомнитесь, вы старики». ...Но именно потому, что барин в данной ситуации ведет себя как баловник и ветреник, он приписывает свои пороки Лизаньке – пока полусерьезно (поскольку идет игра), но в гневе он вполне серьезен. В финале комедии наш герой не упускает случая свести счеты со строптивой горничной:

Ты, быстроглазая, все от твоих проказ; Вот он, Кузнецкий мост, наряды и обновы; Там выучилась ты любовников сводить, Постой же, я тебя исправлю: Изволь-ка в избу, марш, за птицами ходить...

Грибоедов обладал исключительным даром видеть поведение человека в определенной ситуации.

Лизе в сцене с Фамусовым стыдно от приставаний барина и страшно быть уличенной в амурной интриге с ним (ведь она влюблена в буфетчика Петрушу – вдруг он узнает!); к тому же она понимает, что в любую минуту госпожа и ее кавалер могут как-нибудь обнаружить себя – и тогда скандал. «Ну кто придет, куда мы с вами?» – пытается припугнуть она барина. Но тот и не начинал бы своих «игр», если бы не был уверен в безнаказанности. «Кому сюда придти? – удивляется он. – Ведь Софья спит?» Последний вопрос произносится, безусловно, тоном уверенности и звучит как риторический. Общая жизненная позиция Фамусова заключается в приверженности к устойчивому регламенту, точному распорядку – гаранту неизменности существующего порядка... «Сейчас започивала», – лукавит Лиза, надеясь, что любящий отец не станет тревожить сон дочери. Но можно представить себе возмущенное изумление «взрослой дочери отца», когда он восклицает: «Сейчас! А ночь?» Ведь ночь дана человеку для того, чтобы спать!

Строгая регламентированность жизни (особенно там, где дело касается других) в возможно большем охвате ее многочисленных сторон – это еще один «предрассудок» Фамусова. Люди, подобные Фамусову, боятся жизни, боятся ее беспощадной требовательности к человеку, к его совести и уму. Это первейший обывательский принцип – добиваться прочной стабильности в своем быту и удерживать ее всеми силами. Консервативное сознание обывателя только тогда бывает спокойно, когда видит вокруг соразмерность и сообразность и знает, что каждый «сверчок» сидит на своем «шестке», каждый «женится на своей невесте», всюду гармония, которая вызывает ощущение прочности окружающего и тем самым прочности личного быта. Сердце обывателя, в отличие от сердца поэта, не просит, а требует покоя – покоя, который является эмоциональным результатом порядка. Эта психология выразилась в целом ряде пословиц типа: «Всяк сверчок знай свой шесток», «Не в свои сани не садись», «На чужой каравай рот не разевай», «В чужой монастырь со своим уставом не лезь» и т. п. – ибо нарушение общепринятого, удобного для обывателя вызывает его недовольство.


Полезное чтиво по литературе:
Противопоставление образов Фамусова и Чацкого
Отношение Фамусова к высказываниям Чацкого
Образ полковника Скалозуба
Величина пространства Фамусова
Люди с умирающими душами в творчестве Гоголя