Люди с умирающими душами в творчестве Гоголя

«Выставить пошлость пошлого человека» так, чтобы читатель возненавидел пошлость, а не человека, – в этом суть нравственной поэзии Гоголя-художника. Возненавидев пошлость, можно негодовать на человека, позволяющего себе быть пошлым; можно даже проклинать его за то, что он совершает преступление против самого себя, убивая в себе духовность и открывая простор животному началу, – все это свидетельства борьбы за человека; а если ненавидеть человека, то надо, бороться против него.

В первом случае для сохранения человеческого в человеке необходимо изменить условия его жизни, во втором же случае придется, не прибегая к изменению жизни, круто браться за воспитание человека.

Сам Гоголь в последние годы жизни, стремясь все разгадки тайн бытия обнаружить в христианстве, при-"шел к примирению с действительностью и стал проповедовать христианское смирение как единственный путь к нравственному совершенствованию.

Однако художественное творчество Гоголя имело совсем не примиренческий смысл. Созданные Гоголем образы воспринимались как типы, в которых отражалась вся система государственного устройства, система, духовно калечащая человека.

Процесс омертвления человеческих душ в условиях крепостнического строя был показан Гоголем еще до написания первой части поэмы «Мертвые души».

Люди с умирающими душами (то есть почти или совсем бездушные) изображены в комедии «Ревизор», Волшебством художественного гения писателя они кажутся живыми, – они даже замечательно живые! – но это уже почти не люди, это почти механизмы, с ограниченным набором действий и бедной программой. Их «машинность» сама становится совокупностью неких обстоятельств, разлагающе действующих на окружающих.

В самом деле, если попечитель богоугодных заведений совершенно равнодушен к состоянию последних, то это обстоятельство косвенно указывает на то, что и рядовые служители этих заведений также равнодушны к своим обязанностям. Результат нам известен: в больницах, подведомственных Артемию Филипповичу Землянике, «больные выздоравливают... как мухи».

И, разумеется, если градоначальник – своекорыстный плут, казнокрад и самодур, то ничего из ряда вон выходящего нет в том, что в городе процветают воровство и самодурство.

«Жить лучше» на отведенном судьбой крохотном житейском пространстве – вот цель желанная; прочее все – от лукавого. «В жизни надо быть счастливым, а для этого нужны деньги и чины, а для приобретения, их взяточничество, казнокрадство, низкопоклонничество и подличанье перед властями, знатностью и богатством, ломанье и скотская грубость перед низшими себя...» – так определил В. Г. Белинский немудрящую «философию» городничего.

По мнению критика, городничий «знает, что средства его для достижения этой цели грешны перед богом; но он знает это отвлеченно, головою, а не сердцем, и он оправдывает себя простым правилом всех пошлых людей: «не я первый, не я последний, все так делают...».

Белинский точно и глубоко определил основное качество «животной личности»: все знания этой личности о мире – отвлеченные знания, не преобразованные в нравственную позицию, не ставшие содержанием духовного мира человека. Мне кажется, что прекраснодушные мечтания Манилова в «Мертвых душах» вызваны именно недостатком действительного знания и переизбытком знания формального (о чем, в частности, говорят греческие имена его детей); я думаю, что и трагедия Плюшкина обусловлена в немалой степени той же причиной – нежизнеспособностью отвлеченного знания. Было время, когда Плюшкин был рачительным хозяином, когда он, «как трудолюбивый паук, бегал хлопотливо, но расторопно, по всем концам своей хозяйственной паутины». Однако, замечает Гоголь, «слишком сильные чувства не отражались в чертах лица его, но в глазах был виден ум; опытностию и познанием света была проникнута речь его...).

Вот в чем дело, вот в чем причина упадка плюшкинского хозяйства: с самого начала Плюшкин действовал как умная машина (сравнение с пауком только сближается с нашим сравнением Плюшкина как механизма), бездушная, не знающая ни родственных привязанностей, ни тем более любви к людям вообще. Поэтому и семья его развалилась, и хозяйство в конце концов разрушилось, и сам он стал «прорехой на человечестве». «И до такой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек! мог так измениться!» – с болью и негодованием восклицает Гоголь. «И похоже это на правду?»

«Все похоже на правду», – ответим мы на этот вопрос вместе с Гоголем. Герои, например, А. Н. Островского тоже достаточно фантастичны в их духовной скудости и однако же современники Островского не сомневались в том, что, например, Кабанова в «Грозе» – тип, взятый автором из самой действительности.

О «темном царстве» Кабановых и Диких, несмотря на множество специальных работ, посвященных «Грозе», можно говорить, в сущности, без конца, с новых и новых сторон подходя к проблеме влияния мертвой души на душу живую.


Полезное чтиво по литературе:
Стремление личности к свободе в образе Катерины
Чеховский образ личности учителя Никитина
Что такое «романтика» мещанина
Жизнь обыкновенных людей
Какова жизнь Чацкого в окружении людей типа Фамусова