Новые личности в новой русской литературе

Новые люди Чернышевского – «разумные эгоисты». Что это значит? Нет ли в этом определении противоречия? Назвав так своих героев, Чернышевский был не только прав, но, как подлинный ученый и психолог, отметил и изучил совершенно неизвестный до тех пор тип личности. Разберемся в этом подробнее.

Как известно, на рубеже 60-х годов в России сложилась такая общественно-политическая ситуация, что страна могла неудержимо двинуться к революции. Но царское правительство, манифестом от 19 февраля отменив крепостное право, направило события по другому руслу. Всеобщего крестьянского восстания, на которое рассчитывали революционеры-демократы, не произошло и уже не могло произойти. Гроза революции не разразилась, но предгрозовые годы породили новый склад личности, в которой не было меланхолического скепсиса и самоубийственной рефлексии, а была постоянная и целенаправленная воля к установлению новых отношений между людьми; иными словами, в основе характера этой личности мощно пульсировало действие как необходимое условие частного и общественного бытия личности во всех проявлениях этого бытия.

Для того чтобы лучше понять «новых людей», обратимся сначала к другим «действователям», тем, что по видимости приняли горячее участие в судьбе русского народа, пытаясь конкретными мерами улучшить быт и хозяйство крестьян, распространить среди них грамотность, увеличить количество медицинских учреждений в селах и деревнях (и кого при этом всячески поддерживали официальные органы), обратимся к дворянам-гуманистам.

В 90-е годы наступила целая, можно сказать, эпоха общественной болезни «малых дел». Характер этой болезни замечательно передан в рассказе А. П. Чехова «Дом с мезонином».

Молодая девушка Лида Волчанинова, деятельная и полная благородных помыслов особа, борется в своем уезде за очень важные, с ее точки зрения, перемены: переизбрание председателя земской управы, открытие медицинского пункта, устройство школьной библиотеки. Сама она работает учительницей в школе, получает 25 рублей в месяц и гордится тем, что живет на собственный счет. За нехваткой врачей лечит больных сама...

Рассказчик, художник-пейзажист, отрицает деятельность Волчаниновой как полезную и даже считает эту благотворительную деятельность вредной. Суть разногласий его с Лидой передает следующий диалог между ними:

« – На прошлой неделе умерла от родов Анна, а если бы поблизости был медицинский пункт, то она осталась бы жива. И господа пейзажисты, мне кажется, должны бы иметь какие-нибудь убеждения на этот счет.

– Я имею на этот счет очень определенное убеждение, уверяю вас, – ответил я, а она закрылась от меня газетой, как бы не желая слушать. – По-моему, медицинские пункты, школы, библиотечки, аптечки, при существующих условиях, служат только порабощению. Народ опутан цепью великой, и вы не рубите этой цепи, а лишь прибавляете новые звенья – вот вам мое убеждение.

Она подняла на меня глаза и насмешливо улыбнулась, а я продолжал, стараясь уловить свою главную мысль:

– Не то важно, что Анна умерла от родов, а то, что все эти Анны, Мавры, Пелагеи с раннего утра до потемок гнут спины, болеют от непосильного труда, всю жизнь дрожат за голодных и больных детей, всю жизнь боятся смерти и болезней, всю жизнь лечатся, рано блекнут, рано старятся и умирают в грязи и в вони; их дети, подрастая, начинают ту же музыку, и так проходят сотни лет, и миллиарды людей живут хуже животных – только ради куска хлеба, испытывая постоянный страх. Весь ужас их положения в том, что им некогда о душе подумать, некогда вспомнить о своем образе и подобии; голод, холод, животный страх, масса труда, точно снеговые обвалы, загородили им все пути к духовной деятельности, именно к тому самому, что отличает человека от животного и составляет единственное, ради чего стоит жить. Вы приходите к ним на помощь с больницами и школами, но этим не освобождаете их от пут, а, напротив, еще больше порабощаете, так как, внося в их жизнь новые предрассудки, вы увеличиваете число их потребностей, не говоря уже о том, что за мушки и за книжки они должны платить земству и, значит, сильнее гнуть спину.

– Я спорить с вами не стану, – сказала Лида, опуская газету. – Я уже это слышала. Скажу вам только одно: нельзя сидеть сложа руки. Правда, мы не спасаем человечества и, быть может, во многом ошибаемся, но мы делаем то, что можем, и мы – правы. Самая высокая и святая задача культурного человека – это служить ближним, и мы пытаемся служить, как умеем. Вам не нравится, но ведь на всех не угодишь».

Можно без преувеличения сказать, что Художник из рассказа «Дом с мезонином» явился высшим, конечным завершением вереницы тех героев русской литературы, тех социально-психологических типоз русской действительности, которым суждены были благие порывы, но свершить ничего не было дано.

У чеховского Художника впервые в русской литературе прозвучало развернутое и крепкое теоретическое обоснование невмешательства в частные вопросы общественного бытия, коль скоро это бытие уродливо и лишено человеческого смысла и подлежит либо разрушению, либо самоуничтожению.

То, что у Онегина и Печорина было ощущением, у Бельтова, Рудина и Базарова – потаенной мыслью, у чеховского Художника оказалось обыкновенной точкой зрения, не имеющей ни прелести, ни силы новизны, а это значило, что российская действительность уже получила смертный приговор. Но не Художник будет в числе тех, кто приговор приведет в исполнение. Однако у деятельной Лиды Волчаниновой еще меньше шансов на путь революционной ломки обветшалого здания империи.


Полезное чтиво по литературе:
Беспокойство души художника
Особенности личности Лопухова и Кирсанова
Что обеспечит свободное развитие индивидов
Новые люди- порождение своего времени
Образ человека в произведениях Горького