Образ Евгения Онегина в русской литературе

Характеризуя Онегина как личность, Белинский утверждал:

«Онегин – добрый малый, но, при этом, недюжинный человек. Он не годится в гении, не лезет в великие люди, но бездеятельность и пошлость жизни душат его; он даже не знает, чего ему не надо, что ему не хочется того, чем так довольна, так счастлива самолюбивая посредственность. И эта-то самолюбивая посредственность не только провозгласила его «безнравственным», но и отняла у него страсть сердца, теплоту души, доступность всему доброму и прекрасному. Вспомните, как воспитан Онегин, и согласитесь, что натура его была слишком хороша, если ее не убило совсем такое воспитание». («Сочинения Александра Пушкина. Статья восьмая».)

В приведенном суждении Белинского привлекает внимание противопоставление «доброго малого» «недюжинному человеку». Ход мысли Белинского таков, что в системе его рассуждений «добрый малый» – это посредственность, но не себялюбивая, а добродушная; однако назвав Онегина «добрым малым», критик тут же определяет его как человека далеко не обыкновенного.

Как совместить эти оценки? Совмещаются ли они вообще? Да. Дело в том, что Онегин обыкновенен социально и психологически как представитель многочисленной группы дворян, не слишком состоятельных и не слишком захудалых.

По сравнению с Чацким, который «славно пишет, переводит», Онегин ни переводами, ни собственным творчеством заниматься не может. «Труд упорный ему был тошен». Почему? Ведь Онегин едва ли не ровесник Чацкого (во всяком случае, если старше, то ненамного), и, хотя они выросли в соперничающих столицах, утверждать, что московская действительность больше благоприятствовала развитию молодых людей, чем петербургская, нет оснований. Скорее всего, дело заключается в разнице характеров, в разных психологических типах, обусловленных разными сторонами одного общественного процесса.

Может ли кто-нибудь представить себе Чацкого «светским львом», можно ли отнести к нему пушкинскую характеристику Онегина: «Как рано мог он лицемерить, таить надежду, ревновать...»? Но, с другой стороны, прямолинейность Чацкого – сила или слабость?

Если рассматривать грибоедовского героя в ряду героев Достоевского, Толстого, Чехова, то придется признать односторонность и, так сказать, художественную ограниченность образа Чацкого. Мы не обнаружим в образе Чацкого той социально-психологической сложности,' которая свойственна образам, созданным крупнейшими русскими писателями второй половины XIX века.

Конечно, принципы драматургического характера иные, нежели принципы «лепки» романного героя, но в данном случае дело не в этом. Чацкий – образ человека, не такого, как люди, изображенные позднейшей русской прозой и драматургией. Люди типа Чацкого – открытые, прямодушные, прямолинейные аналитики и нравственные максималисты – это люди сильные, с независимым и гордым характером, способные к масштабной общественной деятельности. Именно такими были декабристы.

Но был ли распространен такой тип человека в России 20-х годов XIX века? На этот вопрос следует ответить отрицательно, учитывая, что на несколько десятков тысяч дворян приходилось всего лишь несколько сот декабристов. А Онегин? Представлял ли он распространенный среди хотя бы петербургской молодежи тип молодого дворянина? Безусловно, да. Не подавляющий, а распространенный – это не одно и то же.

Кого мы называем «обыкновенным человеком»? Может быть, того, кто в определенной социальной среде не выделяется ни в лучшую, ни в худшую сторону и обыкновенен (для данной социальной группы)? С этой точки зрения, Чацкий – обыкновенный человек в среде декабристов и, конечно же, необыкновенный – в среде, состоящей из людей типа обитателей и гостей фамусовского дома.

Онегин – явление безусловно необыкновенное в среде провинциального дворянства, и он вполне обыкновенен в кругу светской молодежи Петербурга, где он, очевидно, один из тысячи. Не следует, по-видимому, безоговорочно, как это иногда делается, утверждать, что «героем романа Пушкина стал обыкновенный человек, а не исключительная личность». Все дело в том, на каком социальном фоне находится и рассматривается герой.

Современная Пушкину романтическая критика вообще отнеслась к Онегину не как к социальному, а как к литературно-эстетическому характеру и удивлялась, почему Пушкин выбрал героем своего романа человека пустого и ничтожного, зачем не сделал он из него героя исключительного, в духе Байрона.

Эта (довольно наивная) претензия к Пушкину и его герою имела, однако, под собою некоторое основание: как и герои Байрона, Онегин был человеком, разочаровавшимся в жизни общества, которому он принадлежал. Известно, что идеал для романтиков всегда выше действительности, и потому разочарованность Онегина и его «обыкновенность» в восприятии романтика не совмещались: или герой зауряден и тогда ему незачем быть разочарованным, или он разочарован и тогда ему надлежит быть личностью незаурядной...


Полезное чтиво по литературе:
Анализируя внутренний мир Онегина
Образ Владимира Бельтова в романе Герцена
Образы эгоистов-бунтарей в русской литературе
Евгений Онегин – эгоист поневоле?
Новые личности в новой русской литературе