Отношение Фамусова к высказываниям Чацкого

Впрочем, Фамусов и сам замечает кое-какие неприятные перемены в привычном порядке столичной действительности. «Тогда не то, что ныне», – говорит он (впрочем, не без важности) о минувшем веке. «В те поры все важны...» – это значит, что теперь важны не все; как говорится, мельчает народ. (Подобные сравнения своего настоящего со своим же прошедшим – не в пользу настоящего – тоже, кстати, «предрассудок», и весьма распространенный.) «А дядя! что твой князь? что граф?» Стало быть, Максим Петрович (дядя Фамусова) не был ни князем, ни графом, занимая, однако, при дворе высокое положение; Фамусову же мечтать остается о тако счастье. Реальная программа его очень точно обозначе на Лизой в разговоре с Софьей:

Как все московские, ваш батюшка таков:

Желал бы зятя он с звездами, да с чипами...

Ну, разумеется, к тому б

И деньги, чтоб пожить, чтоб мог давать он балы.

Программа вполне выполнимая. Нужно только, чтобы дочь не своевольничала и не захотела бы выйти замуж за незнатного и бедного. Молчалин, разумеется, не в счет, с ним можно не церемониться – просто указать ему на его место: «Друг, нельзя ли для прогулок подальше выбрать закоулок» (вспомним, кстати, буднично пренебрежительный тон Хлестовой, когда она прощается с Молчалиным: «Молчалин, вон чуланчик твой...»). Чацкий – дело другое, это угроза настоящая. Что если виды Фамусова на полковника Скалозуба не оправдаются и дочь примет сватовство Чацкого? А ведь у Чацкого на уме все она одна, Софья Павловна. Нет, Чацкий, «обрыскавший свет», не служащий нигде, не слишком состоятельный, – не пара Софье Фамусовой. Страх перед возможностью потерять Скалозуба в результате настойчивости и интриг со стороны Чацкого усиливает раздражение Фамусова, вызванное инвективами Чацкого «веку минувшему».

Представляя Чацкого человеком опасным, Фамусов тем самым еще больше укрепляет себя в мысли о невозможности породниться с человеком, у которого кроме «завиральных идей» ничего практически нет.

Линия идеологическая туго сплетена в комедии с линией бытовой. Основу сюжета составляют старания Фамусова и его дочери (продиктованные, правда, разными соображениями) избавиться от Чацкого как претендента на руку Софьи, с одной стороны, и старания Чацкого разгадать «загадку» Софьи – с другой.

Нежелательность для Фамусова жениховского статуса Чацкого первым и главным образом определяет отношение ...отца взрослой дочери... к возможному жениху, у которого ни в коем случае не наберется «душ тысячки две родовых». Идеологический антагонизм играет здесь роль и как один из факторов, формирующих негативное отношение Фамусова к Чацкому, и как некий фермент, усиливающий это отношение, и, наконец, как преимущественная мотивировка (видимая непосредственно) растущего раздражения Фамусова, вызванного обличительными выпадами Чацкого.

В системе мировоззрения такого человека, как Фамусов, идеология – очень удобное средство для дискредитации или устранения лица, мешающего достижению утилитарной цели. Можно, конечно, предположить, что Фамусов оказался бы в трудном положении, будь Чацкий «золотым мешком» и кандидатом в генералы.

Существует определенная связь между образом мыслей Чацкого и его имущественным цензом, хотя устанавливать здесь прямую зависимость было бы неверно: ведь Фамусов тоже не очень-то богат и вельможен. Как личности они формировались в разное время: Фамусов, если не прямое дитя екатерининской эпохи, то, по крайней мере, «внук» ее по духу своему, в то время как Чацкий вырос духовно после Отечественной войны, в атмосфере критического осмысления того, что происходит в Российской империи. Вероятно, именно от екатерининского века получил в наследство Фамусов «предрассудок» количественного подхода к оценке людей и явлений.

Мы уже упоминали «душ тысячки две родовых», но это не единственное свидетельство барской арифметики Фамусова. «В те поры все важны, в сорок пуд»; «На золоте едал; сто человек к услугам»; «Ешь три часа, а в три дни не сварится»; «Не я один, все также осуждают». Ценно вообще все, чего очень много, чего больше. (Вспомним в этой связи скалозубовскую характеристику Москвы: «Дистанции огромного размера».)

Критерий истины у Фамусовых – всеобщность суждения. Характерно, что Чацкий себя отделяет от большинства: «Когда в делах, я от веселий прячусь, Когда дурачиться: дурачусь; А смешивать два эти ремесла – Есть тьма искусников, я не из их числа». Интенсивность эмоции у Фамусова выражается также арифметически: «Тьфу, господи, прости! Пять тысяч раз твердит одно и то же!»; «Сюда! за мной! скорей! скорей! Свечей побольше, фонарей!»

Расчет ставок на ввоз. Опытный таможенный брокер Петербург Ваши интересы на таможне


Полезное чтиво по литературе:
Образ полковника Скалозуба
Величина пространства Фамусова
Люди с умирающими душами в творчестве Гоголя
Стремление личности к свободе в образе Катерины
Чеховский образ личности учителя Никитина