Они считали меня своей

Пишу вам о том, о чем никогда никому не рассказывала. За несколько дней до освобождения Краматорска от фашистов я шла вечером от Шлаковой горы через огороды к дому. Вдруг услышала из канавы негромкий оклик: «Малец! Малец!» Малец – это потому, что одежда на мне была такая – не разберешь, мальчик или девочка. Я подошла: там прятались двое исхудалых мужчин. Оказалось, это были военнопленные, которые бежали из лагеря. Они попросили указать место, где можно было спрятаться. Я ничуть не боялась, не думала о том, что гитлеровцы могут убить и меня вместе с беглецами, если нас обнаружат. В те минуты одна мысль владела мной: найти для них безопасное убежище. Надежным местом я сочла подвал нашего дома. Подождав, когда совсем стемнеет, я повела пленных потайными ходами к дому. Утром проснулась и с ужасом подумала о том, что вчера не накормила спасенных. Впрочем, и кормить-то было нечем – в квартире ни крошки. На выручку пришли соседи. Собрали, кто что мог, и я спустилась в подвал. Военнопленные на следующую ночь ушли, наверное, решили пробиваться к своим...

И сколько я помню таких случаев. В них не было ничего исключительного, из ряда вон выходящего. Просто наши люди, воспитанные новой властью, не могли поступать по-иному.

Недалеко от нашего двора, на территории бывшего детского сада, фашисты устроили пересыльный пункт для военнопленных. Огородили его столбами с колючей проволокой. Через каждые 15 – 20 метров эсэсовец с автоматом. И вот из окон я наблюдала, как люди подходили к проволоке, стараясь передать пленным хлеб, картофель, овощи. Каждый рисковал своей головой: фашист в любой момент мог полоснуть из автомата. Но все же шли, не боясь смерти. Вернее, преодолевая страх смерти.

Доброта, взаимовыручка были характерны и для послевоенных трудных лет. Вспоминаю школу, где училась. Почти все ребята в классе прошли через испытание войной. Худые, неважно одетые, с самодельными тетрадками, все учились с жадностью, с азартом, весело и дружно. Думали лишь об одном: скорее выучиться, чтобы помогать стране восстанавливать народное хозяйство, чтобы строить, созидать, выращивать хлеб, плавить металл, лечить людей. Одевались просто, скромно, да и заботы о нарядах не было. Зато жили интересно, как говорится, взахлеб – и пели, и танцевали, и ставили самодеятельные спектакли, и много читали, наверстывая упущенное.

Тесный дружеский контакт был у нас и с учителями. Нас роднила и трудная пора, и вера в будущее. Помню шершавые, обветренные руки наших учителей – с потрескавшейся кожей, с обломанными ногтями – наши учителя работали на расчистке города от развалин, на стройках, после уроков шли на огороды, чтобы прокормить семью. И мы уважали их, зная цену крыши над головой, хлеба, картошки, молока. Уважали за то, что уроки нам давали отменные и что учили нас на совесть. Добрыми были эти натруженные учительские руки.

Почему я вспоминаю те годы? Почему пишу вам об этом? Да потому, что, воспитанная людской добротой, я очень остро переживаю сейчас малейшее проявление жестокости, насилия, несправедливости, бессердечия. Меня очень тревожит любое проявление душевной черствости у наших людей, их нравственная запущенность. Не много ли времени мы отводим спорам о том, кем должны быть наши ученики?! Математики тянут в свою сторону – век математики, физики – в свою; биологи тоже не уступают... А ведь прежде всего наши воспитанники должны стать настоящими людьми. Добрыми, отзывчивыми, человечными. В своей доброте – сильными душой. Я обрадовалась, когда прочитала у Антона Семеновича Макаренко такие слова: «У человека должна быть единственная специальность – он должен быть большим и настоящим человеком». (Из письма А. С. Макаренко бывшему воспитаннику Ф. Борисову. Газета «Известия», 29 декабря 1986 г.)

Скажем откровенно: еще многое не сумели сделать, чтобы каждый наш воспитанник в своем призвании, в поведении, в деяниях своих был равен высокому имени – Человек! Думаю, вы согласитесь со мной, что мы в своей работе классного руководителя не всегда доносим до наших детей главное – в чем их истинное предназначение. Рассказываем о различных профессиях, наставляем, напутствуем: будь отличным специалистом и т. д. А ведь главное – нужно стать человеком!

Такие вот мысли заставили меня принять предложение «Учительской газеты» написать о «центровых». Такое тревожное явление наблюдается сегодня в школах. По-моему, «центризм» – это своеобразная форма эгоизма, эгоистического прагматизма, и об этом надо говорить открыто и прямо.

Вот что бы я хотела сказать по этому поводу...

Все мы знаем, как это невероятно трудно – вовремя улавливать, понимать быстро меняющееся настроение ученического коллектива, зорко подмечать происходящие в нем явления. Трудно, но – необходимо! Иначе невозможно создать в классе здоровую нравственную атмосферу, проторить тропку к сердцу каждого ученика. Нет большей воспитательской ошибки, чем идти вслепую, на авось, наугад.


Полезное чтиво:
Школа для ребят играет важную роль
Правильные отношения ученика и учителя
Создание лекторской группы важно для каждого
Доверие в отношениях класса и учительницы
Людмила Васильевна и ученики
Успех школьного концерта
Холод на улицах города