След войны в судьбе учительницы

Долго, вернее, всю жизнь будут сказываться «болячки» военных лет. Но о них не скажет никому Людмила Васильевна. Даже тогда, когда внезапно начинала кружиться голова и уходил из-под ног пол в классе. Большим усилием воли учительница заставляла себя довести урок до звонка. Причем так, как намечала, чтобы ребята и не заметили ее минутной слабости.

Казалось бы, эта скрытность не свойственна эмоциональной, общительной натуре Людмилы Васильевны. Объясняется же она очень просто: Л. В. Мохова убеждена, что самые горькие ее беды военных лет незначительны в сравнении с тем горем, которое испытал народ, с теми жертвами, которые он принес во имя Победы. Л. В. Мохова еще больше утвердилась в этом мнении, когда приехала в Петербург – город, переживший 900-дневную блокаду, выстоявший и победивший. Она слушала рассказы питерцев и поражалась их силе духа, стойкости, мужеству. «Вот о чем надо говорить детям... Вот на чем надо воспитывать учеников», – думала Л. В. Мохова, потрясенная до глубины души подвигом защитников родного города.

Но оттого, что война прошла и через ее судьбу, все пережитое другими людьми воспринималось с особой остротой и болью, с никогда не ослабевающим волнением. Личное и общее сливалось в одно неразделимое целое: ведь судьба народная была всегда и судьбой учительницы Моховой.

Оттого она старалась как можно чаще говорить со своими учениками о войне. Не по службе, а по душе. Это был ее долг перед солдатами Великой Отечественной, перед всеми людьми, которые завоевали Победу. Это была ее забота о будущем юной смены, ибо она была убеждена, что без благодарной и уважительной памяти о героях ее воспитанники не станут настоящими гражданами, стойкими борцами. И какие бы, даже самые важные, дела ни ждали учительницу, она оставалась верна этому долгу и этой заботе.

– Людмила Васильевна, помогите, – взмолилась после родительского собрания мать Веры Ткачевой. – Поговорите с Верой, чтобы к бабушке повнимательнее была, помягче. Меня уже не слушает, огрызается... И бабушке грубит...

– Непременно поговорю.

Разговор расстроил учительницу. Л. В. Моховой нравилась Вера – живая, бойкая девушка, инициативная, хорошая вожатая в подшефном IV классе. Откуда же неуважение к старому человеку?

Но Людмила Васильевна не спешила с выводами. Давно взяла себе за правило: прежде выслушать, разобраться. Сколько раз ей приходилось слышать категоричные отзывы о подростках: «Неисправимый!», «Неподдающийся!» Она как свою ошибку переживала самоуверенность коллег, которые громогласно обвиняли подростка в самых различных прегрешениях. Когда же учительница приводила «грешника» в кабинет химии, когда между ними возникали доверие и откровенность, она убеждалась, что «неисправимый» мальчишка смышлен, любознателен и честолюбив, что все проступки его – от желания во что бы то ни стало утвердить свое лидерство в коллективе, заставить и взрослых, и ровесников заговорить о себе. А затем ученик приходил к Л. В. Моховой сам – смотреть коллекцию минералов, помогать ставить опыты...

А «неподдающаяся» девочка озлобилась на взрослых за постоянные упреки: «Не хочет заниматься как следует!» Копнешь поглубже – и поймешь ученицу, которая еще в начальных классах много уроков пропустила из-за болезни, а сейчас мается с алгеброй, геометрией, физикой, потому что не получила прочных знаний по математике. Дома помочь некому: отца нет, мать сутками на дежурстве. Признаться сверстникам стыдно: самолюбие не позволяет. Темы же что ни день, то труднее. Поневоле все колючки наружу выпустишь...

Потому так внимательно и терпеливо слушала учительница Веру Ткачеву.

– Я уже не маленькая, – горячилась девушка. – У меня свои взгляды, свои интересы и привычки. А бабушка по каждому поводу дает советы и наставления. Не понимает, что у нашего поколения свои запросы. Ей не нравятся, например, современные ритмы, мой стерео с колонками. Начинает раздражаться, повышает голос... Вот и начинаем ссориться!

– От советов и наставлений большой беды не будет, – сказала Л. В. Мохова, взглянув на раскрасневшееся лицо девушки. – И что ты свои взгляды отстаиваешь – похвально. Только отчего ты не задумалась хоть раз, почему бабушка так болезненно воспринимает твои колкости, почему ей обидно, когда ты даже не выслушиваешь ее?..

– А почему? – настороженно спросила девушка. – Жила бы себе спокойно, ни во что не вмешивалась...

– Если бы ты больше знала о жизни бабушки, ты бы не сказала так, – горячо возразила учительница. – В твоем возрасте она пошла добровольно на фронт – помнишь: у Друниной – в санитарный взвод. Сотни раненых вынесла с поля боя. Дважды была контужена. Долго лежала в госпитале. После войны медсестрой в детдоме работала. Ребят выхаживала, сирот, чьи родители на фронте погибли. Но сказались контузии, работа на износ. Дали инвалидность. Но не хочет твоя бабушка сдаваться, не хочет уходить из строя. Потому и к тебе тянется. Хочет быть полезной молодым. Ее понять надо, а не обижать, не осуждать...

– Честное слово, я ничего не знала! – воскликнула Вера.

– А знать бы следовало... И я буду рада, если поподробнее узнаешь. И напишешь. Тем более – объявлен конкурс на лучшее сочинение о

фронтовиках. Его девиз: «Никто не забыт, ничто не забыто!»

– Непременно напишу! – пообещала Вера.


Полезное чтиво:
Следопытский поиск в классе
Рассказ о дяде Анатолии
Гибель Константина Сильченко
Они считали меня своей
Школа для ребят играет важную роль
Правильные отношения ученика и учителя
Создание лекторской группы важно для каждого