Новый инспектор Смольного был необычным для воспитанниц

Поведение господина Ушинского в глазах воспитанниц было необычным. Новый инспектор уже не первый день исполнял свои обязанности, а его представление еще не состоялось. И вот однажды после окончания очередного урока, когда ученицы направились к двери, в класс вбежал возмущенный Ушинский: кто-то из воспитанниц, следуя неписаным законам Смольного, облил его шляпу духами в знак обожания. Новый инспектор не говорил, а почти кричал:

– Вы же изучаете нравственность, а не знаете, что портить чужую вещь духами или другою дрянью неделикатно!.. Не каждый выносит эти пошлости! А может быть, я беден и не могу купить другую шляпу... Да, вам ли думать о бедности! Ведь это унизительно!..

С этими словами инспектор так же быстро, как и появился, выбежал из класса, повергнув в смятение воспитанниц, которые, оставшись одни, долго еще стояли безмолвные от удивления. Это уже было ни на что не похоже. Ясно только одно: господин Ушинский не желает считаться с институтскими традициями и, кажется, со всем этикетом вообще.

Столкновения К. Д. Ушинского с отжившими свой век традициями Смольного института начались с первых же шагов его деятельности. Немного нужно было Ушинскому времени и для того, чтобы убедиться в архаичности методов преподавания. Так, на уроке словесности Ушинский наблюдал, как выразительное чтение у преподавателя словесности превращается в какое-то кривляние. «Нет, с такими методами изучения языка и литературы немногого достигнешь», – думал К. Д. Ушинский, выходя из класса после урока словесника Соболевского.

С Соболевским Ушинский встретился в гардеробной и обратился к коллеге:

– Вы, вероятно, слышали много похвал выразительному чтению, но у Вас уже выходит целое представление... Так кривляться даже как-то унизительно для достоинства учителя.

Из бессвязного бормотания Соболевского, желавшего угодить новому начальнику, Ушинский понял только, что тот будет «с трепетом ожидать» окончательного решения господина Ушинского.

Ушинский наклонился, чтобы найти свои калоши, но Соболевский, опередив его, нагнулся и с подобострастием протянул калоши господина инспектора. Это окончательно вывело из себя Ушинского: он со злостью вырвал калоши из рук Соболевского и произнес:

– Лакей на кафедре уже совсем неподходящее дело!.. Это мое окончательное решение.

Не только у преподавателей и классных дам, но и у старших воспитанниц Смольного института быстро сложилось мнение о том, что новый инспектор классов резко критически и даже нигилистически относится к методам обучения в Смольном институте, уроки многих учителей считает пустой тратой времени.

Классные дамы шептались и намекали на то, что, восстав против вековых порядков Смольного, господин Ушинский скоро «сломает себе шею». Шептались и втайне надеялись, что собственные уроки и лекции господина Ушинского ничем не будут отличаться от других.

Однако надежды эти оказались напрасными. К. Д. Ушинский был не только пропагандистом новых педагогических идей, но и талантливым педагогом-практиком. Его уроки и лекции оставляли неизгладимый след в сознании учеников. Одна из воспитанниц Смольного института Е. Н. Водовозова почти полвека спустя после смерти К. Д. Ушинского вспоминала:

«И теперь еще, каждый раз, когда мой взор встречает портрет Ушинского, этого великого педагога, я вспоминаю его вступительную лекцию: необыкновенное волнение и глубочайшая признательность охватывает мою душу, и мне так хочется преклонить колени перед светлым образом этого замечательного человека».


Ушинский - великий русский педагог:
Новаторство в изучении литературы
Перемены в работе классных дам
Противостояние Ушинского и старого состава преподавателей
Методические статьи в журнале
Гражданское мужество просто зашкаливает
Уход из института в результате доноса начальства
В борьбе за народное просвещение в России