Противостояние Ушинского и старого состава преподавателей

Этикет и условности для Ушинского не существовали ни на уроках, ни при других обстоятельствах, и это приводило в бешенство многих учителей и классных дам. Как-то весной после окончания выпускных экзаменов на Николаевскую «половину» института в сопровождении свиты прибыла особа императорской фамилии раздавать награды выпускницам. Вначале все шло спокойно. Инспектор называл по списку каждую воспитанницу, которой особа вручала награду.

Когда это торжество закончилось, особа соизволила пройти в залу приветствовать выстроенных там по классам воспитанниц. Все знали, что честь сопровождать особу принадлежит начальнице института, а инспектор должен, раскланявшись, отойти в сторону. Но особа, направляясь в зал, продолжала беседовать с инспектором, а Ушинский, нисколько не смутившись, направился вслед за ней.

Начальница вся дрожала от злости. А классные дамы, желавшие угодить начальнице, тут же подошли к лицам, сопровождавшим особу, и просили довести до сведения императрицы о «наглой проделке господина Ушинского».

После этого педагоги и воспитатели Смольного разделились на два лагеря. Вокруг К. Д. Ушинского группировались наиболее талантливые люди, считая его своим признанным авторитетом. Противоположный лагерь возглавляла престарелая начальница института М. П. Леонтьева.

Сравнивая эти две противостоявшие группы, одна из учениц К. Д. Ушинского позднее писала:

«Леонтьева – осколок старины глубокой, особа с допотопными традициями и взглядами, с манерами, до комизма чопорными, с придворным высокомерием, с ханжеской моралью, требующая от каждого полного подчинения своему авторитету и подобострастного поклонения перед каждым своим словом, и он, Ушинский, – представитель новой жизни, носитель новых, прогрессивных идей, с энергией страстной натуры проводящий их в жизнь, до мозга костей демократ по своим убеждениям, считавший пошлостью п фокусами всякий этикет, всем сердцем ненавидящий формализм и рутину, в чем бы они ни проявлялись!»

Наиболее мрачной фигурой из окружения М. П. Леонтьевой являлся священник Смольного Гречулевич. Религиозный ханжа и воинствующий мракобес, в эпоху шестидесятых годов, т. е. в период охватившего страну общественного подъема, Гречулевич основывает церковно-религиозный журнал «Странник». В этом органе махровой реакции подвергались шельмованию и очернительству все прогрессивные явления общественной жизни России.

По четвергам на квартире Ушинского собирались друзья и сослуживцы, чтобы обсудить волнующие их вопросы образования и воспитания. Пользуясь радушием и гостеприимством хозяина дома, не раз бывал здесь и Гречулевич. На «четвергах» велись нескончаемые беседы о педагогических системах, теориях, взглядах, принципах и методах.

Предметом особенно страстных споров было преподавание религии. К. Д. Ушинский не мог мириться с той практикой религиозного воспитания, которую насаждал в Смольном институте законоучитель. Он доказывал Гречулевичу, что посещение большого количества церковных служб, бессмысленное зубрение молитв мертвящим образом действует на чувства воспитанниц.

Однако Гречулевича в спорах с Ушинским интересовала не истина: нужен был повод для доноса и клеветы. Этот иезуит терпеливо ждал удобного случая. А поскольку Ушинский был человеком прямым и честным, плохо умевшим и не желавшим скрывать свои убеждения, то для Гречулевича вскоре такой случай представился.

Но прежде чем говорить о доносах на Ушинского, следует упомянуть еще о двух событиях из биографии великого педагога.


Ушинский - великий русский педагог:
Методические статьи в журнале
Гражданское мужество просто зашкаливает
Уход из института в результате доноса начальства
В борьбе за народное просвещение в России
России нужны школы для простого народа
История школы в Швейцарии
Важнейшее значение народного образования