Ушинский усиленно изучает историю

Занимаясь философией, Ушинский пытался до конца понять свой собственный духовный мир.

В идеале этот мир представлялся ему как обширное («самодержавное») государство, верховным неограниченным правителем которого должен быть разум. Но сейчас в его душе шла непрерывная борьба разума и воли. Разуму противостояла неокрепшая воля, настолько слабая, что даже простейшие задуманные им дела часто оказывались не доведенными до конца. Вечерами, осмысливая сделанное за прошедший день, он отмечал:

«Я не исполнил всего предписанного. О! волю надо укреплять! Пусть в моем внутреннем государстве все повинуется ей беспрекословно, – все, кроме ума, этого вечного закона, неизменного! Он один должен быть свободен от всякого принуждения, повелевать всем, не повиноваться ничему, кроме самого себя, т. е. быть совершенно свободным».

А внешне Ушинский был почти спокоен. Встречавший его в то время университетский знакомый И. В. Павлов писал: «С Ушинским я сошелся как нельзя больше. Чудная натура! Он напоминает мне Кароля 1 (что касается до недостатков). Но он их выкупает своей жизненаполненностью и детской чистотой души. Если бы я был женщина, я бы в него влюбился без ума». Очевидно, И. В. Павлов знал о событиях, происшедших в Демидовском лицее.

Ушинский продолжал усиленно изучать камеральные науки и особенно историю России. Иностранная литература по истории, статистике, географии совершенно не удовлетворяла его как со стороны фактической, так и в отношении выводов и концепций. Особенно искаженной в этой литературе оказалась история России. У Ушинского рождается план самому написать историю своей страны: «Меня теперь совершенно занимает план, который, если я его приму, должен определить цель моей жизни: именно – написать историю так, как я ее понимаю. Давно эта мысль, под различными формами, вертелась в моей голове, но никогда так отчетливо, так ясно она не являлась в моей голове».

Вновь и вновь обдумывает он этот план и наконец принимает решение отказаться от намерения писать российскую историю. Для осуществления этого грандиозного плана мало одного лишь желания, мало и дарования ученого и таланта писателя. Нужны еще «внешние средства», т. е. средства к существованию, а для Ушинского источником существования был личный труд. При серьезном обдумывании вопроса о том, «станет ли внешних средств предаваться постоянно и долго занятию, не обещающему никакого вознаграждения», решение для него могло быть только отрицательным.

Вопрос о выборе главного дела жизни Ушинский решал в связи с другим, гораздо более важным. Ушинский думал о том, на каком пути, на каком поприще он сможет принести наибольшую пользу своей родине: «Конечно, этот труд (написание истории России) достаточен, чтобы наполнить много жизней, – но угадал ли я свое направление? В нем ли я найду успокоение? Не леность ли только гонит меня от поприща фактической деятельности? Не был ли бы я для нее способнее? Не сделал ли бы я для России больше здесь, нежели написав историю? Доставит ли она что-нибудь незрелому народу?»

В поисках, сомнениях, напряженных научных занятиях проходили дни, недели, месяцы. Уже и 1849 год па исходе, а работы все еще нет.


Ушинский - великий русский педагог:
Путь к намеченной цели
Встреча с Надеждой Дорошенко
Судьба человека в России
Приход в Гатчинский сиротский институт
Интерес к изучению педагогической науки
Редактор журнала Старчевский беседует с Ушинским
Статьи о проблемах воспитания